Композитор и музыкант

 

Текст Случаи из жизни

 

Остад родился в среде, где на протяжении веков практика сакральной музыки являлась частью повседневной жизни. Уже в детстве у него обнаружился выраженный вкус к этому виду искусства и исключительные музыкальные способности, особенно к танбуру (лютне), инструменту, предпочитаемому традицией, наследниками которой был его отец и он сам. Его образованием занимался отец Хадж Немат, сам входивший в число величайших танбуристов своего времени. Поскольку руки и кисти ребенка были слишком маленькими, чтобы дотянуться до ладов, по просьбе отца из деревянного ковша был сделан танбур детского размера.

Среди друзей и мистиков, приходивших к Хаджи Немату из разных регионов Ирана и из соседних стран, были исключительные музыканты. Ребенок проводил в их обществе много времени, и по просьбе отца, мастера раскрывали ему секреты их искусства. Кроме того, когда он сопровождал отца в поездках, местные инструменталисты, которых они навещали, с удовольствием передавали удивительному ребенку свои музыкальные знания. Таким образом, Остад Элахи очень рано освоил технические тонкости сакральной музыки курдской, лурестанской, персидской, турецкой и даже индийской традиций. Его музыкальные способности были такими, что уже в возрасте шести лет его игра и знание репертуара вызывали восхищение; в возрасте девяти лет он достиг такого уровня в искусстве игры на танбуре, что в соответствии с обычаем мастера больше не играли в его присутствии, свидетельствуя так свое почтение. Начатый в этом возрасте цикл аскез, который продлится двенадцать лет, позволит ему углубить связь с инструментом и исследовать новые сферы сакральной музыки. В этот период времени он проводит ночи в молитвах, играя на танбуре до рассвета и погружаясь в духовные видения. Он рассказывает, как в эти ночи «спадали завесы», и ему «открывался незримый мир».

Именно эти внутренние состояния высшего богатства, возможно, укрепили связь с сакральной музыкой и, прежде всего, с танбуром, так что музыка становится для него одним из важнейших повседневных занятий.

«Во времена моей юности мы жили в доме, удобном со всех точек зрения… У меня была своя комната, вечерами я брал танбур и начинал играть… Иногда, лишь увидев лучи солнца, проникающие в комнату, я замечал, что уже рассвело, и что я провел всю ночь в игре и музыкальной молитве». (Слова Истины)

Даже во времена профессиональной деятельности он никогда не забывал о музыке, и она продолжала занимать особое место в его жизни: он играл не только ради связи с Источником, но и посвящал много времени музыкальным исследованиям. Во время командировок по стране он завязал знакомства с величайшими мастерами музыки, что позволило ему пополнить свои знания и обогатить свое искусство игры. Так в Тегеране у него была возможность посещать таких известных музыкантов, как Дервиш Хан (1872-1926) и Абуль-Хасан Саба (1902-1957).

Помимо танбура, Остад играл на таре, сетаре и скрипке. Командировки давали ему также возможность познакомиться с музыкальными традициями Азербайджана и Хорассана.

«Есть две вещи, на которые я никогда не жалел времени: танбур и духовное совершенствование». (Слова Истины)

Остад использовал музыку для медитации и молитвы, играя в основном в одиночестве и лишь иногда в узком кругу семьи и друзей.

В последние годы жизни, когда он ушел на пенсию и обосновался в Тегеране, слава о нем стала постепенно распространяться в музыкальных кругах, и его музыкой заинтересовались многие меломаны и творческие деятели. Одним из них был Муса Маруфи, известный мастер персидской музыки. В большой статье он написал о потрясении, испытанном им при знакомстве с танбуром Остада, не назвав однако его имени. Его признание возбудило интерес иранских и западных специалистов, творческих деятелей, известных музыкантов. Отныне они будут искать встреч с Остадом Элахи, чтобы услышать его игру. Впоследствии все они расскажут о необыкновенном воздействии этой музыки, сочетающей в себе незаурядную технику с духовной высотой. Некоторые произведения обладали такой утонченностью и изяществом, что попытки Рухолла Халеки, бывшего в то время директором Национальной Консерватории, и  других экспертов записать их, оказались бесплодны.   

Если широкая публика недавно получила возможность услышать музыку Остада Элахи на выпущенных компакт-дисках, то лишь благодаря «домашним» записям, сделанным его детьми на обычной аппаратуре. К тому же магнитофон включали зачастую без его ведома. 

Музыка Остада Элахи имеет уникальную структуру, не поддающуюся обычным канонам музыкальной науки. Она уходит корнями в многовековую музыкальную традицию и пропитана различными влияниями. Имея крайне ограниченную музыкальную базу, взятую из традиции Ахл-е Хакк и древней персидской музыки, Остад создал структуру, основы которой можно распознать лишь после ее кропотливого изучения. Нет никаких сомнений в том, что если бы музыкальная традиция Ахл-е Хакк сохранила свою первоначальную простоту, ее бы вытеснили другие музыкальные стили. Очевидно, что Остад Элахи построил свою музыку на ней. Он сделал это из чувства благодарности к данной традиции? Или потому что обнаружил в ее примитивных мелодиях подлинность и глубину, что делало их пригодными для создания весомого сооружения? Как бы там ни было, он изменил и обогатил эту традицию до такой степени, что уже не замечаешь, что связывает его творчество с лежащими в его основе мелодиями. В конечном счете, хорошо видно, что музыка Остада Элахи и не совсем разделена со своими источниками и не совсем зависима от них. Также как и его духовность, она уходит корнями в аутентичную традицию, из которой он сумел извлечь квинтэссенцию, и является таким же нововведением, представляя собой специфическое выражение внутреннего опыта. 

Музыканты и музыковеды, слышавшие игру Остада Элахи, были особо поражены несравненным характером его импровизаций. Во время каждой импровизации на одну и ту же тему слушатель думал, что исполняется новое произведение, каждый раз создающее новую атмосферу. Именно поэтому понять эту музыку можно лишь через некую форму «осмоса» (термин, используемый Шарохом Элахи, сыном Остада Элахи и наследником его музыкального искусства). Понятно также почему те, кто пытался ее переписать досконально точно, потерпели неудачу.  

Будет неуместным вдаваться здесь в детали технической стороны и духовного измерения музыки Остада Элахи. Тем не менее, остановимся на пункте, на который до сих пор не обращалось должного внимания. Речь идет о вступительных мотивах, проигрываемых в начале каждого произведения. Следуя музыкальной традиции, Остад Элахи предварял каждую мелодию короткой прелюдией. Эти вступления каждый раз исполнялись по-новому. Не имея ни записанной партитуры, ни определенного замысла, они сочинялись под влиянием момента, передавая каким-то образом его духовную атмосферу. Каждое вступление было подобно тайному ключу, напоминающему отдельные буквы, предшествующие некоторым священным текстам.   Все происходит так, как если бы духовное состояние момента тайно выражалось в нотах. Способность слушателя расшифровывать эти прелюдии в определенной степени  связана с уровнем его понимания музыки Остада.    

Чисто техническая сторона игры (виртуозность, изящество, скорость, концентрация и т.д.) Остада Элахи исключительна. Как и про всех великих музыкантов, мы обнаруживаем о нем рассказы и свидетельства, на первый взгляд кажущиеся невероятными. Книги «Слова Истины» и «Душа звуков» дают нам несколько  примеров, позволяющих читателю составить собственное представление по этому вопросу.  

Новшества, введенные им в физическую структуру инструмента, были очень хорошо встречены и сегодня среди танбуристов стали уже общепринятыми. До Остада танбур был двухструнным инструментом. Остад Элахи добавил третью струну, дублирующую первую. В наши дни это нововведение настолько распространено, что двухструнного танбура уже не найдешь, а использование удвоенных высоких частот после него постепенно стало необходимым. Однако о происхождении третьей струны мало кто знает. Кроме того, Остад разработал оптимальные параметры для получения хорошего звучания, определил расположение ладов на шейке инструмента и другие технические детали.   

Другим новшеством, внесенным Остадом Элахи, является создание новой настройки «farangi», устанавливающей секундный интервал между струнами высоких частот и струной низкого звука. Новая настройка позволяет получить оригинальное звучание и открывает инструменталисту новые горизонты.

Остад Элахи изобрел и новый инструмент: пятиструнный танбур. Это нечто среднее между танбуром и классическим персидским сетаром, что позволяет соединить классическую персидскую музыку с курдской музыкой, открывая большие возможности для исполнителя. Один из десяти выпущенных на сегодняшний день дисков полностью посвящен этому инструменту.

Помимо эстетических и технических аспектов есть и духовные влияния. Недавно предметом глубокого исследования, базирующегося на свидетельствах очевидцев, непосредственно слышавших игру Остада Элахи, стали духовные эффекты его музыки.  Музыковед Жан Дюринг, опираясь на антропологический и музыковедческий анализ, пишет об этом исследовании в работе «Душа звуков», выпущенной издательством  «Relié».